Естественный отбор

Минздрав не предупреждает, а следовало бы. Спасение пациента – дело рук самого пациента. Проверено на собственной семье!

Какие-то три дня превратили  наш дом  в лазарет. Сначала невидимый враг подкрался к жене. Исчез голос, зато появились кашель и температура, предательски ползущая к отметке в 40 градусов.  Попытались устроить карантин, но как объяснить двухлетнему сыну, что к маме нельзя приближаться ближе, чем на пушечный выстрел, тем более что квартира у нас в плевок по диагонали.  Не уберегли. Жар начался у малыша. Зрелище душераздирающее: супруга под действием антигриппина с температурой 39 в анабиозе под одеялом, на моих коленках  сын свернулся калачиком, просит поцеловать его в носик, в глазик, в другой глазик, потому что все болит. С утречка вызвали врачей. Детского проще простого – телефон есть, а вот взрослый шифруется. Надо лично прийти в поликлинику и «заказать». С докторами из службы «03» лучше не связываться – единственное, что предложат: укольчик – тройчатку. Слава Богу, под рукой я и к тому же не гордый – сходил, вызвал. Ждем.

Дзинь-ля-ля. На пороге «взрослый» врач – женщина лет сорока. Первый вопрос на пороге, вы хотя бы оксолиновой мазью мажетесь? Нет? Тогда подождите (одевает маску), заходит, садиться на стул подальше от пациентки, узнает что да как… К жене не притронулась, даже горло не посмотрела. Удивительный диагност. Все на расстоянии видит, чувствует, назначает. Бегу со списком лекарств в аптеку. Номер один – эритромицин. Не оказалось ни в одной аптеке. Фармацевты смеются: «Вы уверены, что это врач вам назначил? Этот антибиотик лет десять не выпускается, считается устаревшим. Сколько лет было тому врачу?».  Я сразу понял, у нас побывал опытный медик. И медицина наша в моих глазах превратилась в один большой эритромицин – вечный, незыблемый, но бесполезный.

Дзинь-ля-ля. На пороге «детский врач» - милая женщина лет тридцати. Малыша осмотрела вдоль и поперек. Выписала кучу лекарств. Слава Богу, половина из этой кучи была у нас в домашней аптечке, иначе счета больно саданули бы по семейному бюджету. Спасибо, говорим, видите, у нас не дом, а клиника, жена и сын с температурой под 39… надо бы выписать больничный по уходу. Ответ сразил на повал: у вас же жена в декретном отпуске…

Как выяснилось, нетрудоспособность супруги – не повод давать больничный отцу для  ухода за всей этой больницей Семашко на дому. Вот если бы жену увезли в стационар, и по дороге она успела бы оформить отказ от  декретного отпуска на время своей болезни, то тогда, конечно,  собралась бы врачебная комиссия и вынесла соответствующее решение. Если бы решение было положительным, у жены вычли бы декретные на время нетрудоспособности, а отцу начислили больничные. Все так просто и доступно, сделано с мыслью о человеке и его здоровье, о здоровье подрастающего поколения. Я, конечно, возьму пару дней за свой счет или в счет отпуска. Я все - равно буду с моей семьей, когда она во мне больше всего нуждается. И я безусловно все понял, дважды объяснять не нужно. Добавить нечего. Добавил мой приятель, когда услышал о ситуации:

«Короче,  загибайся мамаша,  а папаша «арбайтен» - поднимай страну. Ребенок  - крепкий,  сам выкарабкается... Слабаки стране не нужны... естественный отбор».

Перед лицом своих товарищей

Вторая смена в школе. Все устали и давно хотели домой. За окном уже горели звезды, а на катке разноцветные огни. Я предвкушал, как прибегу домой, закину в угол портфель, схвачу коньки и клюшку, выйду на лед... В эти минуты ребята носятся под мощными прожекторами, а здесь в классе — тяжелый желтый свет обволакивал, душил, нагонял тоску. Уроки кончились, но мы боялись шелохнуться.  Мы знали, впереди внеклассный час. Голос учительницы отзывался металлом:

«Никто никуда не уходит.  Проведем совет октябрятской дружины. Дети, вы должны воспитывать в себе партийную совесть. Владимир Ильич был принципиальным человеком и не допустил бы несправедливости. Вы — его внучата и должны стоять на страже всех обиженных. Я жду от вас честного доклада».

Почему то от этих слов мы съеживались. Я слышал о справедливости, но отчего то чувствовал, что твориться что-то неправильное. Хотя, что я мог понимать, мне было всего 8 лет, а передо мной стояла первая  учительница, в которой все мы, как и положено второклассникам,  души не чаяли.


«Гриша Перепеченов бил девочек на переменке» -  сказала Наташа. «Девочки в меня бросали тряпку» — ответил Гриша. Учительница с пониманием попросила добавить в доклад подробности. Некоторые зачитывали по листочку — мы были приучены вести «дневник наблюдений» за одноклассниками. Высший пилотаж, - это, когда кто-то вставал и доносил сам на себя. Здесь голос учителя становился вкрадчивым и она подчеркивала — так должен был поступить каждый. В классе в эти минуты наступала гробовая тишина, всем должно было быть чрезвычайно стыдно. Иногда это могло не сработать и само- донос обращался таким же  порицанием, как и обычные проступки. 

В час гнева волки получали по зубам, овцы — по заслугам. Партийная совесть проходила  проверку, класс - чистку. Здесь не могло быть друзей и врагов. И даже ты сам себе становился опасным.  Не подумаете, что это плод моего воображения или страшилка из 30-х годов. Это конец перестройки — 1987  или 1988-ой. Обычная школа времен распада СССР, обычная учительница — член КПСС, обычные ученики — настоящие внучата Ильича.  

Мы выросли, но до сих пор, когда говорят слова «справедливость», «честность» и «совесть» я слышу только одно - «ложь», «ложь» и «ложь». И перед лицом своих товарищей больше  ничего не обещаю, не ностальгирую по красным галстукам, не перечитываю зимними вечерами рассказы про «деду Ленина». Единственное, по чему я сильно скучаю из того времени, - это по нашему катку. Он был удивительным. Кто-то из соседей сделал иллюминацию, подключил в громкоговоритель музыку. Всю зиму у нас во дворе была по-новогоднему праздничная атмосфера. Когда все уходили, я брал широкую лопату и сгребал снег в полной тишине. А потом ложился на лед и смотрел на звезды. Вместе с разноцветными лампочками и пролетающими в небе спутниками, моей исповедальней было небо — беспартийное, свободное, чистое. 

Чайная душа, кофейное сердце (заметка жены)

Чай для меня всегда ассоциировался с чем-то родным, душевным и теплым. Наша семья, после суетного дня, всегда любила собраться за чаем и поговорить по душам. За открытой дружеской беседой мы поглощали кружку за кружкой крепкий, горячий, свежезаваренный чай.
Уехав далеко от дома, я почти не могла пить чай в  одиночестве. Как можно? Такой напиток - и без близких моему сердцу людей? Но вскоре чай опять «полился рекой» уже в кругу моих друзей. У тех, кто хорошо меня знал, всегда была припасена для меня особая большая кружка, в которую мне многократно подливали «душевный» напиток.

Я хранила семейную традицию пока не вышла замуж. Чай по-прежнему остался для меня особым напитком, который напоминает мне о семье, друзьях. Но в мою жизнь вошла любовь, и принесла с собой, как нестранно, кофе.

Терпкий, без сахара, но смягченный молоком вкус кофе напоминает мне о том, кто каждое утро с любовью варит для меня этот напиток. Я просыпаюсь от тонкого кофейного запаха и бегу на кухню, где меня встречает муж, который проснулся чуточку раньше, чтобы сделать для меня приятное.
Никогда бы не подумала, что в моей «чайной» душе найдется место для кофе, такого же крепкого и терпкого, как любовь.

Чудеса бывают (заметка жены)

Почему говорят, что чудес не бывает? А я утверждаю, что бывают, только мы их не видим, или, скорее, не хотим видеть.

К примеру, год назад в моей семье случилось настоящее чудо. И весело оно 2 640 и рост у него был 52 сантиметра! У него даже имя есть – Лева.

Скажите, как не верить в чудеса, когда, вот он, мой маленький сынишка бегает, звонко смеется, а всего лишь чуть больше года назад его еще не было.

Разве не чудо, что у такого маленького человечка уже есть свой характер, свои предпочтения? Он смотрит на нас с мужем преданными глазами и протягивает к нам свои крохотные ручонки, желая взгромоздиться к любому из нас на руки. Он любит нас такими, какие мы есть! Скажите, разве это не чудо?

Наша жизнь полна чудес, только мы слишком измотаны бегом по заколдованному кругу житейских забот, чтобы эти чудеса замечать. А жаль, ведь время так быстро летит, наши дети растут, мы стареем, а прошлое безвозвратно уносит с собой возможности радоваться простым чудесам: улыбке ребенка, объятиям любимого человека…

http://www.proza.ru/2010/02/25/1552

Мои девяностые

 

Да! Лихие, жестокие, несправедливые. Может быть, но чего не отнять,  - это запах свободы. Люди стояли в очередях и говорили о переменах, доставали венгерский горошек и цитировали Мандельштама, варили джинсы и гонялись за огоньковскими подписками книг.

Это время, когда даже учителя объявляли забастовки. Мама была в стачкоме школы на Байконуре. Из Алма-Аты приезжали начальники, «замиряли» педагогов, выплачивали долг за три месяца и снова сажали на голодный паек. Папа приносил домой в качестве зарплаты всякое. Как-то выдали часами «ЗиМ». Одни мне достались. Циферблат отвалился через месяц. И это не самый худший вариант.

Деньги обесценивались, появлялись новые купюры. Не забуду первую пятисотенную бумажку. Мы разглядывали на просвет всей семьей бордовую невидаль. Кто-то усмехнулся: «Ленин зарыдал кровавыми слезами». Качество печати страдало, красные прожилки бежали по лицу вождя.

В Самаре занялись заготовками в промышленных масштабах. На рынках под закрытие скупали остатки нетоварного вида, и наша кухня превращалась в парилку. В меню на зиму было варенье, лечо, пару видов салатов, пару видов компотов, плюс картошка. К доходам мамы учительницы - страхового агента - уборщицы-администратора – сторожа, а также папы – разнорабочего с высокой квалификацией и неуемной энергией добавилась пенсия бабушки. Спасибо ей большое. Так и выжили.

И все-таки девяностые для меня – светлая полоса. Они пахнут сникерсами, которые мы резали по кусочкам на всех и вкладышами от жвачек, на которые мы играли в школе. Из динамиков доносилось эхо 80-х, но в полный голос звучали уже другие песни: «Желтые тюльпаны», «Американ бой», «Мои мысли, мои скакуны», «После шумного пожара», «Ах, какая женщина», «Группа крови на рукаве» и тальковская «Россия».  По телевизору шли американские мультики и фильмы, а также теле- проповеди заграничных пасторов.

Верилось в светлое капиталистическое будущее, в Россию и в Бога. Все надежды были испытаны и не все устояли, но в нулевые наша семья   перешла с Богом, не скурвилась, не опустилась  и это главный для меня итог десятилетия.

Фиолетовый человек

Мне, конечно, фиолетово, но интересно все-таки, кто он? Дня три назад в коридорах нашей организации появился фиолетовый человек. В наших-то черно-белых буднях, -  это вообще вызов. А тут галстучек с рубашечкой, брючки выглажены и улыбочка открытая-открытая, почти панибратская, будто бы все его должны тут знать лет сто.


Спрашиваю народ, никто ничего не знает. День прошел, второй, уж третий – галстук с рубашкой те же – фиолетово-сиреневые (ноские такие или у него комплект на всю неделю в одной гамме); улыбка столь же устойчивая – как у менеджера после НЛП, и по-прежнему ноль информации. Задать ему вопрос, как-то неудобно, вдруг он начальник новый, конфуз выйдет. А сегодня справляли 23 февраля, все люди, как люди… пришли на фуршет со своими кружками, а фиолетовый человек – рубаха парень, протиснулся к чайничку, да на фиолетовом глазу хвать мой бокал и давай чай пить.


Я не жадный, мне за державу обидно. А вдруг этот фиолетовый тип вовсе не сотрудник нашей организации, а шпион или диверсант какой?! Может он нагло пользуется нашей скромностью, пьет, есть за наш счет, секреты Родины выведывает, фиолетовую пыль в глаза пускает,  а потом шасть, а у Родины и секретов не осталось, одни только нефть, газ и тандем – народное достояние.


Нее, товарищи, если вы узнаете, кто он – фиолетовый человек, мне скажите. А то я стал подозревать, что он и вовсе фантом – плод коллективной галлюцинации на почве весеннего авитаминоза, хронического недосыпа и невроза после очередной дезорганизации нашей организации.

Весеннее обострение

Весна — шутница. Пробудила раньше времени, а мне хорошо. Погнала на работу, а я и не против. Заскакиваю в пустой офис и блаженствую, как-будто класс на физкультуре круги вокруг школы наматывает, а я со справкой из поликлиники  в потолок поплевываю. Кайф обламывает звонок телефона. Кстати, работаю я в службе новостей.

- Вы не подскажите, как связаться с обществом уфологов?
- С ке-е-ем?
- С уфологами... Дело в том, что я летающую тарелку видел. (Час от часу не легче).
- А вы вчера ничего не отмечали?
- Отмечал, а вы откуда знаете?
- Да так...
- Свадьба у сына, вышел покурить на балкон 15-го этажа и гляжу — она...висит! Не один я видел, гости могут подтвердить. Так как мне найти уфологов?
-Позвоните в справочную службу — 09.

Да... чего только не бывает.  Делюсь впечатлениями со смурными коллегами, которые в утренний час  поглядывают на меня с недоверием: «раньше за ним такого не замечалось». Опять звонок. Инстинктивно рвусь к трубке. Секретарша, видимо, смирилась — пусть малец позабавится...

- Помогите нам спасти тополя во дворе. Соседка хочет их срубить.
- Почему?
- Она утверждает, что каждую ночь к ней в окно по деревьям заскакивают  эльфы и насилуют ее. (Честное слово!) . Ее муж...
-У нее есть муж?
- Да, он юрист и потому сказал, что добьется своего и спилит тополя. Помогите нам. Эти деревья сажал еще мой покойный муж!
- Спасибо, я записал ваш звонок... Мы с вами свяжемся.

Редакция  вовсю хохотала. А вот я напрягся. Снова волнующая телефонная трель, у аппарата «дежурный по тарелочкам», то есть я. По голосу — пожилая дама разгневана.

- Объясните пожалуйста, почему гуманоиды прилетели ко мне, а не в городскую администрацию или в Белый Дом?!
- Не могу вам сказать, надо было у них спросить.
- Вы же понимаете, что я не уполномочена?
- Понимаю, но и мы тоже не уполномочены. Думаю, вам следует обратиться в ООН, только они имеют право вести переговоры с внеземными цивилизациями.
- Вы надо мной издеваетесь!
-Что вы...
- Я буду жаловаться вашему начальству.
- Лучше в ООН!

Я не выдержал, заржал  и повесил трубку. Вечером мы все-таки рассказали об аварийном приземлении неопознанного летающего объекта в районе села Рождествено. По данным МЧС, этот НЛО оказался вертолетом без опознавательных знаков. Видимо, "новые русские" с  рыбалки или охоты летели, да  решили порулить «под градусом». А может быть, опять весна чего-то обострила. Что с нее взять, она же - шутница!