Зазеркалье

«Ах! боже мой!
что станет говорить
Княгиня Марья Алексевна»
Грибоедов, "Горе от ума"

Я очень хочу вам понравиться. Что в этом плохого? Может быть, вы меня примите на работу, позовете в гости, станете со мной дружить. Я буду таким, каким вы хотите меня видеть: выдержанным, работящим, исполнительным. Я оставлю свое мнение при себе: стану ловить ваши мысли, догадываться о вашем настроении, подбирать нужные вам штампы. Я сотру из своей биографии и жизни все, что вас может насторожить: занятия  йогой, увлечение игрой на тамбуринах и изыскания в сфере философских концепций. Я стану вашим карманным зеркальцем, в котором вы без труда разглядите свои собственные черты и пороки. Вы припудрите носик и подретушируете надоедливый прыщик. Я буду удобным, комфортным, непритязательным, как и вы... Вы же тоже подгоняете себя под оклики окружающих: родственников, друзей, начальства. Вы же как и я увлечены игрой под названием: «сотри себя». И в один ужасный день вы, как и я, загляните в рядом стоящее зеркало и не увидите ничего, кроме смотрящего на вас зеркала — изображение многократно скопирует себя и мы исчезнем в бесконечности зазеркалья. 

А я буду жить, радуясь! (заметка жены)

 

Хочу жить радуясь! Хватит на меня давить. Я спрашиваю совета у опытных людей,  я ищу необходимую мне информацию. Я двигаюсь, учусь, стараюсь созидать свою семью, развивать ребенка. Но я не хочу идти за вами, не хочу делать так, как вы, и заражаться вашими страхами. Я вполне могу определить, что полезно мне и моим домочадцам, а если вы считаете иначе, то это уже ваши проблемы. У вас свои семьи, своя жизнь.

Меня спрашивают, как дела, как муж. Искренне отвечаю, что я счастлива. На что в ответ слышу, что поначалу у всех так, и еще неизвестно, как будет потом. И что? Мне уже теперь вешаться идти? Я хочу жить радуясь! Я не хочу жить грядущими страхами, проблемами, которые еще не пришли, и, возможно, никогда не придут.

У одних двухлетний ребенок прекрасно говорит и знает алфавит. И мой должен! А почему вы решили, что он должен? Вы, наверное, забыли, что все дети разные? А, может, спросите у своей мамы, как дела обстояли с вами в двухлетнем возрасте?

Вчера услышала, что у друзей в семье назрел конфликт. Огорчилась. Еще больше огорчилась, когда услышала фразу: «Ну, что ты хочешь, они, ведь, уже давно в браке. Накопилось». Боже, неужели это участь всех? Неужели нельзя не копить?

Я не хочу так! Да, я понимаю, что мы все несовершенные, и сеять только хорошее у нас не получается, но я хочу стараться, а если не выходит, то прощать и не копить. Хочу прощать и не копить, слышите? Хочу после пяти лет брака сказать своему мужу, что я люблю его еще больше, что он стал мне роднее и дороже!

«Ты в декрете? Ой, можно эти годы из жизни вычеркнуть». Если вы так считаете, то из своей - вычеркивайте. Только потом не удивляйтесь, что ваш ребенок совершенно непослушен. Не удивляйтесь, когда у него появится СВОЯ жизнь, в которую он вас не захочет впускать. Вы его в свое время вычеркнули. Вы решили, что время, проведенное с ним – пустая трата. Вы презрели период, когда закладывается основа воспитания, устанавливается крепкая связь с ребенком.

Я хочу радоваться возможности быть с ребенком! Он моя драгоценность, Богом дарованная. И нет ничего дороже него, ни работы, ни дела, ни мнения кого-либо из вас.

«Я считаю….». Считайте, как вам угодно. Советуйте или настаивайте, презирайте меня, плюйтесь. Шантажируйте, не общайтесь со мной. Но я не пойду по вашему пути, я не поступлю в угоду вам. Я буду жить радуясь!

http://www.proza.ru/2011/02/10/1271

Черногорское чудо

 



На душе было слякотно. Я уже второй месяц  учился жить без маминого голоса, без ее эсэмесок, без ее присутствия в моей жизни. Жена все чувствовала и была рядом. Я как алкоголик пил  ее нежность, знаки внимания, ловил тона ее речи, чтобы захмелеть  от осознания взаимной любви. И этот наркотик действовал безотказно. В Черногорию мы летели все вместе и надеялись на чудо. Хотелось открыть новую страницу жизни, встряхнуться, увидеть мир вокруг себя. 

Это был ноябрь. Противный как все ноябри. Терпеть не могу этот месяц, может потому что очень давно родители вынуждены были притащить меня на демонстрацию, посвященную очередной годовщине Революции. Холодно и мерзко, как всегда. 

Нас потрясла перемена. Это было примерно также, как если бы я вышел из темной комнаты в ярко освещенную.  Солнце, зелень, горы, красные черепичные крыши, ленты горных речушек и дорожных серпантинов - вид из иллюминатора самолета завораживал. Подгорица встретила нас ласково. Плюс двадцать. Другой мир. И уже совсем другие мы. Скромный после московского Шереметьево аэровокзал, скромная, но гордая Черногория. И удивительные люди, с которыми нам предстояло познакомиться. 

Они изучали с интересом и недоверием нас, а мы торопились преодолеть все культурные и психологические барьеры, ведь в  запасе было всего 10 дней. Взаимный интерес победил. С каким удовольствием мы узнавали речь друг друга, под конец я даже стал понимать общий смысл (во всяком случае, мне очень хотелось в это верить). Мы сравнивали радости и боль друг друга и обнаружили, что меры у нас одни. Нас восхищал их маленький мир, их — бескрайние просторы России. Мы с интересом смотрели на неспешность остывших после туристической агонии приморских городков, они  спрашивали о политике  и экономике нашей страны. Мы как дикари, удивлялись растущим вдоль дорог гранатовым деревьям и киви, а они пели на удивительно мелодичном сербском свои песни. Мы были разные и похожие одновременно.

Помню жаренные каштаны, пршот, варенье из розовых лепестков и какие-то вкусные печености, название которых я забыл. И конечно кофе Монтенегро (второе название Черногории) .  А еще «русский салат» -  так черногорцы называют наш «Оливье» и сделали его, видимо, специально, чтобы нам не было грустно вдали от Родины. А вот грустно-то нам не было совсем. 

Чем дальше от нашей поездки в Черногорию, тем больше мне хочется о ней писать. Что-то неотрефлексированное осталось, есть какая-то потребность вылить свои сумбурные впечатления на бумагу. Главный урок, который я вынес из знакомства с жителями этой уютной страны —  верность  убеждениям. Те люди, с которыми мы познакомились, умеют жить по вере, вне зависимости от конъюнктуры внешнего успеха. Я не знаю, как им это удается, но там, где россиянин давно бы уже опустил руки, югославы продолжают надеяться и кропотливо работают. 

Мы с женой много об этом говорили.  Нам хотелось поделиться с ними тем малым, что у нас есть, а на самом деле, это  они нас щедро одарили теплом. Уезжали из Подгорицы совсем другими. Усталыми и счастливыми. А настоящее чудо нас подкарауливало потом... Когда мы вернулись в слякотный самарский ноябрь, в сердце погода оставалась по-черногорски ясной. И солнышко это светит до сих пор. Чем не чудо?!

Кофейные размышления

Запах кофе меня всегда согревает. Этот напиток в нашей семье был чем-то особенным. Мама никогда его не давала нам — детям, видимо, беспокоясь о нашем давлении. Но разве можно спрятать что-либо от вездесущей детворы. Я делал вид, что играю, рисую, смотрю телевизор, а украдкой наблюдал за кофейной церемонией. Именно церемонией. 

Во-первых, турка, да, я точно помню, у нас дома была турка. И слово-то какое загадочное, восточное и пляски вокруг нее и крики под шипение: «а-а-а, убежал». Во-вторых, не стыковка, как мне казалось,  названия и рода — это была загадка для меня — почему кофе — он?! И в третьих, было удивительно то, что родители его пили в маленьких чашечках, как я потом узнал, специально для этого купленных — кофейных. Если им так он нравится, то почему не налить в большой полулитровый папин бокал? Я чувствовал, за всем этим кроется какая-то тайна. И родители не собирались нас в нее посвящать. Хорошо, водка, пиво, вино — это была логическая цепочка из главных пороков  человечества, как нас учили в школе, но кофе то здесь причем?!  Это было несправедливо. 

А еще мне помнятся грустные разговоры: «в магазинах исчез кофе, достать можно только через «Военторг», у вас нет там знакомых?». И совсем другое было настроение, когда семья вновь пополняла кофейные запасы. Помню фасованные зеленые зерна  из какой-то братской латиноамериканской страны. Их обжаривали на плите, мололи, варили  и угощали гостей. На кофе они часто заглядывали в наш дом.

Я чувствовал себя охотником или тигром в засаде. Как только церемония заканчивалась и родители уходили из-за стола, считанные секунды решали дело. Я бросался к чашечкам и залпом выпивал последний глоток и получал неописуемое удовольствие от приобщения к чему-то удивительному, особенному, загадочному... 

Теперь я сам частенько «колдую» над туркой, иногда на работе оскорбляя свой вкус растворимым кофе или напитком из кофе-машины. Но в душе я остаюсь верным настоящему вкусу и аромату, который уносит меня в сладкие грезы детства...

Вам страшно?! А мне - нет!

 

Терроризм — это плохо, террористы — редиски. Это вещи, которые в моем понимании на столько же очевидны, на сколько очевидно то, что Солнце — звезда, а Земля - круглая. Такие вещи мне доказывать не нужно, как и всем нормальным здравомыслящим людям. Мне важнее понять, что или кто заставляет людей считать, что они вправе отбирать жизни, кто или что толкает их брать адские машины и идти в толпу, что или кто довел их до такого безумства?!

Я не могу представить себе этого человека, говорят он был с Кавказа. Я не могу понять, что он чувствовал, о чем думал, когда вошел в зал прилетов аэропорта Домодедово. Вот он показался в дверях, видит мужчин и женщин, детей, кто-то говорит по телефону, кто-то в ожидании своего рейса глазеет в витрины, кто-то уселся в кафе и благодаря WI-fi строчит весточку любимой. Я сам часто пользуюсь услугами этого аэропорта, я знаю там каждый сантиметр. Я — один из тех, кто там был, но на несколько месяцев раньше. Мы все были там или на Пушкинской в Москве или на Кировском рынке в Самаре... мы ходим теми же тропами и дышим тем же воздухом, мы живем в той же стране, в которой давно идет гражданская бойня. Только кто и с кем воюет, я не  могу понять, но пытаюсь. Пытаюсь из-за чувства самосохранения.

Я написал об этом на своих страничках в социальных сетях в тот же день. Я захотел услышать полемику, отзывы, комментарии... И услышал … звонок. Через пятнадцать минут после появления  заметки : «я по-дружески прошу тебя убрать сейчас же твою последнюю заметку, ты вспомни, где ты работаешь» - прозвучал вкрадчивый голос начальства. Я вспомнил. Залез в интернет и удивился. Все сообщения, касающиеся темы были заблокированы, недоступны... Слушайте, что за ерунда?! Почему мысли вслух во всемирной словесной помойке вызывают такую реакцию?! Это и есть ваша борьба с терроризмом?!

Хорошо, давайте поговорим о методах этой борьбы. После терактов в 2000 году  прозвучало «замочу террористов в сортире» - началось  строительство вертикали. После «норд-оста» в 2002 — введена тотальная цензура на ТВ, после «Беслана» - отменили выборы губернаторов. Я так и представляю себе террористическое подполье в Останкино.  Киселев, Эрнст и Добродеев замышляют неладное, курят «Беломор» и разрабатывают план покорения вселенной... А в это время  самарский губернатор Константин Титов — известный либерал и демократ, в костюме Шамиля Басаева едет на бэтээре захватывать очередную станицу... Вот остросюжетина  какая, во сне приснится, лопатой не отмахнешься. 

Страшно?! Мне да. Потому что при всех этих очень нужных антитеррористических мероприятиях. (Я подчеркиваю (!) для кого то очень нужных и важных), количество этих самых терактов почему то растет. Немцов в своем докладе «Путин. Итоги. 10 лет» посчитал: в 2000 году террористических атак было 135, а в 2009 — 786. Борис Ефимыч ошибся, наверное. И все это наглая ложь и провокация. Но для людей, которые в тот страшный день ожидали пассажиров в Домодедово, хватило всего лишь одного взрыва... 

С партизанщиной в стане телевизионщиков и губернаторов мы уже разобрались, что дальше? Какие еще есть варианты, кроме превращения аэропортов, школ, детских садов, магазинов, больниц, улиц, городов, регионов в зоны "безопасности" за колючей проволокой - с  металоискателями, детекторами, жучками, камерами слежения? А что если попытаться наладить диалог между регионами и центром, между национальными диаспорами и центром, между религиозными конфессиями и центром?! Да не картонный, как в общественных палатах, а самый настоящий ... с гражданским контролем, честными выборами и независимыми СМИ, с полицией, которая защищает граждан, а не «мигалки» и прочая, прочая, прочая. Тогда терроризму просто будет не за что зацепиться. 

Как же  это называется, вот вертится на языке, забыл, давно это было... О, вспомнил — ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО! Точно! Вам страшно от этих слов?! Смешно?! А мне - нет.

Игра или реальность (заметка жены)

 

 

Экзамен в институте – это игра, и к реальности не имеет никакого отношения. Ты заходишь в аудиторию, где сидит экзаменационная комиссия. У всех значимый вид, такой, словно от этого экзамена зависит твоя жизнь. Искусственно созданная атмосфера постепенно начинает на тебя давить, и ты, такой независимый и уверенный, начинаешь уже ей уступать, принимая игру за реальность. А в сущности, что этот экзамен? Это всего лишь проверка твоих знаний. Это пятерка или тройка в твоей зачетке или дипломе. Это хорошее или плохое настроение на несколько часов и не более.

Так и в жизни… Всегда находятся люди, которые с важностью экзаменационной комиссии убеждают тебя в том, что от их решения зависит твоя жизнь. Но это лишь очередная игра. Не принимай ее правила! Твоя реальность другая!

http://www.proza.ru/2011/02/04/1001

Коробка памяти



Мне снилось то, чего не будет никогда. Подсознание рисовало теплые картины детства. Папа, мама, я... а моя сестра ушла в магазин, наверное за хлебом, тогда он стоил копеек двадцать. 

Наша семья переезжала. По квартире разбросаны вещи, по углам коробки, на еще не распакованных шкафах обнаруживались милые безделушки.   Это вызвало бурю эмоций. Точно также, как если бы ты  нашел под диваном любимую машинку в детстве, а сейчас — забытую в кармане пиджака купюру в тысячу рублей. 

Мама была напряжена, рассовывала вещи, но легко переключалась на мои восторги, шутила. Она была счастлива. Наша семья возвращалась туда, где она еще существовала — домой, в нашу квартиру в Казахстане. А может быть всего лишь в уголок моей памяти, в котором как в старых забытых коробках хранится запах жареной картошки и маминых духов, обрывки школьных тетрадей и папины инструменты, утренний воздух и наши с сестрой игрушки. 

Вскоре пришел папа. В моем сне он  был деловитым и хватким, двигал тяжелые вещи и смеялся. Он был счастлив.  Мы  были дома и нам было хорошо. Спасибо родителям, из этой коробки память часто  извлекает приятные сюрпризы. Это главное наследство, которым я владею. И я — богат!